Eng
Интервью

«Прежде чем что-то менять, надо понять – как»

25 сентября 2012 г., Газета «Новые известия»

– Андрей Сергеевич, в преддверии премьеры «Трех сестер» расскажите, почему вы сейчас обратились именно к этой пьесе Чехова?

– Ну это вопрос, на который я никогда не буду отвечать! Просто потому, что у композитора нельзя спрашивать, почему вы дирижируете девятой симфонией, вы же дирижировали ей уже в прошлом году? Это – бессмысленно! Потому что тенденция ответов: я выбрал это потому, что там говорится... Это все такая лабуда! Чехова можно ставить хоть каждые десять лет, и все это будет по-разному! Лучше бы вы спросили меня, как я отношусь к театру? Это вопрос интересный. На это я могу ответить.

– С удовольствием спрошу. Так как вы относитесь к театру?

– Дело в том, что кино не может заменить театр. У театра есть своя сила и своя магия, которая невозможна в кино. Магия присутствия. И то, что сегодня – хорошо, завтра – гениально, послезавтра может быть ужасно. Это – магия уникальности, неповторимости события. Вот эта неповторимость события и дает возможность зрителю каждый раз увидеть пьесу с разных точек зрения. Не бывает, чтобы сегодня кино посмотрел, а завтра оно – другое. А в театре есть живое дыхание. Потом спектакль становится лучше или хуже, он может выходить на удивительные высоты, а потом спускаться и вообще умереть... Театр – это живая вещь, театр живет так же, как зритель. А кино – вещь законсервированная. Оно меняется только с изменением интеллектуального уровня или вкусов зрителя. Это – первое. А второе – в театре очень важна литература. Театром может наслаждаться слепой. А кино – может наслаждаться глухой. И поэтому в театре важен звук и интонация, с которой сказано слово, и важно – какое слово. Кино гораздо грубее в этом смысле. Кино «не видит» многих вещей, которые происходят в театре, в то же время в театре не видно тех вещей, которые можно сделать в кино. Вот и все. Это абсолютно разные виды искусства. Когда я работаю в кино – это один принцип, и он может быть ужасен в театре, а когда работаю в театре – это абсолютно другой принцип, и он может быть ужасен в кинематографе. И когда некоторые критики пишут, что кинорежиссер Кончаловский применил в театре киноприемы, это оттого, что они не знают, что такое кино и что такое театр!

– Вы считаете, что невозможно найти золотую середину и соединить зримое со звучащим?

– Найдите золотую середину между балетом и оперой, и вам памятник поставят!

– Но не хотите же вы сказать, что в кино текст вообще не имеет значения?

– Именно. В кино текст не имеет значения. Поэтому большое кино можно смотреть без перевода. Так же, как балет или оперу. А в театре это практически невозможно. В театре литература играет роль гораздо большую, чем в кино. Поэтому было немое кино. А немой театр – это уже не театр, а пантомима.

– А как вы относитесь к актуальному сейчас документальному театру?

– Театр может быть разный, как может быть разной литература. Все, что написано, – литература, но бывает макулатура, бывает журналистика, бывает политическая сатира, бывает нацарапанное на заборе слово. Поэтому нельзя говорить актуально-неактуально... Все существует. Как я отношусь к этому? Пускай каждый делает то, что он хочет, и отвечает за это.

– Вы часто бываете в театре, смотрите работы коллег?

– Очень редко. Бывают моменты, когда я хожу в театры, но мне так немного вещей нравятся...

– Вы прислушиваетесь к чьему-то мнению?

– Не к мнению, а к тому, что спектакль отстоялся и до сих пор пользуется успехом. Иду, скажем, не на премьеру, а через год... Я не очень люблю сенсации. Но, честно говоря, я, наверное, не очень любопытен. В определенном смысле художник – самодостаточный человек. Я думаю, что в этом смысле очень часто один художник не любит другого не потому, что он завидует или что-то такое, а потому, что у них может быть художественная несовместимость.

– А с кем у вас художественная совместимость?

– С Саймоном Макберни... Я думаю, что с Товстоноговым, со Стрелером... Знаете, я люблю красивые спектакли. Это может прозвучать пошло, но мне кажется, что очень важно, чтобы спектакль был красивым. Но каждый, естественно, понимает красоту по-своему. Мне кажется, что в театре есть возможность, как и в кино, художественных и литературных ассоциаций. И это очень важно. Интонация, речь, то, чем очень интенсивно занимался Васильев, когда красота речи явлена по-настоящему... Есть много вещей, которым, может быть, и учат (сценическому движению, например), но потом это все не используется режиссерами. Особенно если делаются спектакли, в которых политическая сущность важнее, чем философская или художественная.

– Вы считаете, что политическая сущность не должна превалировать?

– Как говорил Тригорин в «Чайке»: «Зачем толкаться?». Понимаете, всем есть место: и старым, и новым, и любым формам. Поэтому я не хочу говорить на тему, что я считаю и чего не считаю. Я же не критик. Я пытаюсь записать музыку, которую я слышу, которую я так понимаю. Музыка написана Чеховым, а я ее слышу вот так. Вот и все. Сколько есть великих интерпретаций девятой симфонии Бетховена! Нельзя сказать: вот эта интерпретация у Мути хуже, а у Фуртвенглера лучше. Я отношусь к людям, которые считают, что всем есть место и каждый должен делать так, как ему хочется. Важно, что зрители на него ходят, волнуются, плачут или смеются, радуются и благодарны.

– Вам сейчас, наверное, в связи с работой над спектаклем не до масштабных статей, таких, как опубликованный в марте текст «На сколько веков мы отстали?». Или вы планируете что-то написать в ближайшее время?

– У меня много размышлений. Все равно они сами лезут в голову, просто я не хочу выступать очень часто и по любому поводу. Я же не публицист. Но повод есть очень серьезный. Я размышляю на эту тему и очень надеюсь, что я напишу в ближайшее время на тему того, что знает русский человек о Боге.

– Пару лет назад ваша статья «Русская ментальность и мировой цивилизационный процесс» казалась интересным, но абстрактным, оторванным от жизни рассуждением, а после вашей мартовской статьи стало понятно, насколько это не абстрактно, а точно отражает происходящее...

– Просто меня интересуют культурология, философия и менталитет. Вообще, меня интересует попытаться избавиться от иллюзий, которые мы все в определенном возрасте имеем, – одни, другие, третьи... Вот и все. Попытка понять происходящее с человеком, с нацией и с человечеством. Это как бы три разных измерения. И с этой точки зрения я считаю, что колоссальные заблуждения, в которые впало человечество, видимо, в силу превалирования европейской философии в мире, сейчас очень мешают понять реальность. Понять реальность мешает тот факт, что мы говорим «свобода», а подразумеваем «демократию». Это глубочайшая ошибка. Это разные вещи. Демократия – это не свобода, это очень серьезное внутреннее самоограничение каждой личности, на что не так много культур способны. Иллюзия, что свобода – естественное человеческое состояние. Мусульманские революции доказали, что свободу они получили, но тирания будет еще больше. Я хочу сказать, что одна из самых больших иллюзий, мешающих нам увидеть сегодняшнюю реальность в мире и в России, – именно в том, что свобода абсолютно не гарантирует демократию, потому что мы воспринимаем свободу как отсутствие ограничений. Поэтому лично я думаю, что, если сказать грубо, отсутствие ограничений в России ведет к катастрофе, а в результате – к диктатуре.

– И свернуть нам с этого пути не удастся?

– Зачем сворачивать? Речь идет просто о том, что для того чтобы человек стал свободным, он должен прежде всего уметь себя ограничивать. Предположим, существующий строй может быть сломан, как был сломан строй царский, но в результате слома существующего строя может прийти такое чудище, при котором то, что существует сейчас, покажется раем. Мы же не знаем. У нас есть иллюзия, что если мы избавимся от этого, то возникнет нечто чудесное, но это колоссальная иллюзия современного человека.

– То есть нам больше нужна демократия, чем свобода?

– Нам нужно то, что у нас есть. Все действительное – разумно. Значит, нет пока в российском обществе тех сил, которые в состоянии создать что-то другое. Если бы эти силы были, то они бы создали.

– Возможно, вы правы...

– Вот большевики пришли и решили освободить людей, в результате получилось именно то, о чем говорил Плеханов, – культ личности и кровавый террор. Даже пример с Pussy Riot очень яркий: как неожиданно поляризировались две концепции взгляда на все русское устройство – вплоть до ненависти. С одной стороны – люди, которые кричат изо всех сил, что Бог есть, а с другой стороны – люди, которые подразумевают, что Бога нет. И они начинают друг друга ненавидеть. Ну что это?!

– Как вам кажется, возможно ли теперь каким-то образом унять эти противоречия?

– Во-первых, я не политик, во-вторых, я не советчик. Я не знаю, я просто могу констатировать определенные вещи. Прежде чем что-то менять, надо понять – как, узнать, как лечить больного человека. Диагноз-то поставить можно, но это еще не значит – вылечить.

– А вы своим творчеством можете как-то влиять на происходящее, на людей?

– Искусство ничего не может изменить. Искусство – это игра, оно создано, чтобы радовать людей... Другой вопрос, что расцвет искусства происходит, как правило, при тирании, в тяжелые времена. У нас не было свободы в Советском Союзе, а были замечательные произведения, при царском режиме была чудовищная цензура, а были замечательные произведения, а вот когда появилась свобода двадцать лет назад, больших произведений как-то и нету...

– Печальный парадокс...

– Просто искусство должно иметь конфликт, чтобы выражать чувства. И говорить о том, что, несмотря на весь ужас, мир прекрасен.

Александр Бородянский Андрей Тарковский искусство BBC кино кинематограф классическая музыка композитор демократия Дмитрий Быков документальный фильм Единая Россия выборы творческий вечер Евгений Миронов художественный фильм Фильм Глянец Hello история Голливуд Дом дураков индивидуальная ответственность Италия знание Meduza деньги Москва музыкант дворяне Оскар личная ответственность Петр Кончаловский пианист политика проект Сноб Pussy Riot ответственность Поезд-беглец Сергей Рахманинов общество государство Святослав Рихтер Дядя Ваня деревня Владимир Путин Владимир Софроницкий Запад женщины Ёрник авангард Азербайджан АиФ Александр Домогаров Алексей Навальный Америка Анатолий Чубайс Андрей Звягинцев Андрей Зубов Андрей Смирнов Анна Политковская анонимная ответственность Антон Павлович Чехов Антон Чехов Арт-Парк Белая сирень Белая Студия Ближний круг Болотная площадь Большая опера Борис Березовский Борис Ельцин Брейвик Бремя власти буржуазия Быков Венецианский кинофестиваль Венеция вера Вечерний Ургант видео Виктор Ерофеев Владас Багдонас Владимир Ашкенази Владимир Меньшов Владимир Соловьев власть Возвращение Возлюбленные Марии Война и мир воровство воспоминания Вторая мировая война гастарбайтеры гастроли Гейдар Алиев Грех Дарья Златопольская Дворянское гнездо демографический кризис Джеймс Уотсон дискуссия Дмитрий Кончаловский Дмитрий Медведев Дождь Дуэт для солиста Евгений Онегин Европа журнал земля Ингмар Бергман Индустрия кино интервью интернет Ирина Купченко Ирина Прохорова История Аси Клячиной Казань Калифорния Калуга КиноСоюз Китай Клинтон коммерция консерватория Константин Эрнст конфликт Кончаловский коррупция Кремль крестьяне крестьянское сознание Кристофер Пламмер критика Кулинарная Студия Julia Vysotskaya культура Ла Скала Лев зимой Лев Толстой лекция Ленин Леонид Млечин Ли Куан Ю Лондон Людмила Гурченко Макс фон Сюдов мальчик и голубь менталитет Микеланджело Михаил Андронов Михаил Прохоров Монстр музыка мэр народ национальное кино национальный герой Неаполь нетерпимость Ника Никита Михалков Николина Гора новое время образование Одиссей Олимпиада опера памятник Первый учитель Петр I Петр Первый Пиковая дама Питер Брук Познер политические дебаты Последнее воскресение правительство православие президент премия премия Ника премьера произведения искусства Пугачева радио Рай РВИО религия ретроспектива Рига Рим Роберт Макки Родина Роман Абрамович Романс о влюбленных Россия Россия 1 РПЦ русская служба BBC русские русский народ Самойлова Санкт-Петербург Сапсан Сахалин свобода Сезанн семья семья Михалковых Сергей Магнитский Сергей Михалков Сергей Собянин Сибириада Сильвестр Сталлоне Сингапур смертная казнь социальная ответственность спектакль спорт средневековое сознание Средневековье СССР Сталин сценарий сценарист Сцены из супрежеской жизни США Таджикистан Таллинн Танго и Кэш ТАСС творческая встреча театр театр Моссовета телевидение телеканал терпимость к инакомыслию Тимур Бекмамбетов Три сестры Тряпицын Украина Укрощение строптивой улицы усадьбы фашизм феодализм фестиваль фонд Петра Кончаловского футбол цензура церковь цивилизация Чайка человеческие ценности Чехов Чечня Шекспир Ширли Маклейн Щелкунчик Щелкунчик и крысиный король Эхо Эхо Москвы юбилей ювенальная юстиция Юлия Высоцкая Юрий Лужков Юрий Нагибин