Eng
Интервью

«Свобода слова не создает шедевров»

14 января 2010 г., Газета «Невское время», беседовал Владимир Ермолаев

Тема: Спектакль «Дядя Ваня»

Газета «Невское время», беседовал Владимир Ермолаев

 

– Андрей Сергеевич, как вы, абсолютно далекий от всего «простого» и «серенького», сумели настолько точно ощутить и воплотить на сцене нюансы бытия «маленького человека»?

 

– Жизнь – это жизнь, как морковка – это морковка. И больше ничего...

 

– Вы меня буквально поставили в тупик...

 

– А что вы хотели от меня услышать? Ни один из нас не знает настоящей правды о себе самом. И я не вижу в этом ничего плохого, скорее – хорошее начало.

 

– Вы оптимист?


– А вы знаете, чем оптимист отличается от пессимиста?

 

– Конечно. В одном бородатом анекдоте пессимист вздыхает: «Хуже уже не будет...», а оптимист ему радостно возражает: «Будет, будет!»

 

– Ну, это старая история. Теперь говорят по-другому: «Пессимист – это хорошо информированный оптимист».


– То есть вы считаете, что правдивая информация, которую мы получаем, может наводить только на грустные размышления?


– К сожалению, то, что я считаю, далеко не всегда имеет значение... Но мне все-таки кажется, что нам нужно потихоньку отказываться от обилия информации.


– Каким образом? Ввести цензуру в прессе и на телевидении?


– Отвечаю. Свобода слова не создает шедевров. Свобода вообще ничего не создает. Это иллюзия. А телевидение... Во что превратилось наше телевидение? Оно воспитывает хоть что-нибудь в людях? У тех, кто им управляет, есть какая-нибудь совесть? Лично я в этом сомневаюсь. Их интересует прежде всего рейтинг, то есть в конечном итоге деньги. Как вы считаете, чем богатый человек отличается от бедного?

 

– Количеством денег на банковском счете.

 
– Не обязательно. Богатый может позволить себе выключить телевизор, слушать Баха, читать Джойса и никуда не торопиться.

 

– Но ведь, не слушая новостей и не смотря по-настоящему хороших, мудрых фильмов, которые худо-бедно, но появляются в программе передач, можно вообще перестать понимать, что происходит.

 
– А кто все понимает? Никто! Могу сказать только, что человеку прежде всего нужна стабильность. Возможность работать и зарабатывать деньги, чтобы ездить куда хочется, общаться с кем хочется и есть что хочется. Вот и все! И это особенно реально именно у нас, в России, где по сей день жива византийская тенденция, которая сводится к тому, что вся власть от Бога. Мы подсознательно стремимся слушаться начальника, причем он обязательно должен быть один. Это тысячелетние традиции, заложенные в русской культуре и мировоззрении.

 

– Тогда почему мы так держимся за свои демократические свободы?



– Это вопрос, я бы сказал, наболевший. Он всегда занимал и сегодня занимает очень многих. Мой двоюродный дедушка, историк, написал книгу, где указал, что свобода – великий дар, но отнюдь не абсолютное благо. Потому что русский человек не знает, как с ней обращаться. Если взглянуть на вещи реально, связи между количеством нищих в стране и уровнем существующих там демократических свобод нет никакой. Это первое. А второе... Я думаю, что основа демократии – это правосознание гражданина. Кто является носителем этого правосознания? Безусловно, буржуазия. Но вот смотрите, как интересно: Ататюрк в Турции создал буржуазное государство, подавив колоссальное сопротивление фундаменталистов. Через насилие и кровь. Но он же его создал! Или, допустим, тоже одиозная фигура – Ли Кван Ю, премьер-министр Сингапура, который ввел телесное наказание даже за плевок мимо урны. И парадокс не в том, что, именно введя наказание палками, он за 15 лет превратил страну из заплеванной дыры в процветающую экономическую зону, а в том, что народ-то ему по-настоящему благодарен!

 

– По-вашему, общество можно твердой рукой привести к процветанию?



– По-моему, нужна совокупная воля целого государства, чтобы оно эту волю направило на воспитание народа. Нынешнее правительство сделало очень много: оно избавляет страну от национальных долгов, от дефицита бюджета. Нефть перестали качать в частные карманы. Олигархи выстроились в очередь, чтобы заплатить налоги, и не лезут в политику. Да, это правительство делает ошибки. Но все равно в стране появилась хоть какая-то стабильность...

 

– Которая, судя по вашим словам, так необходима маленькому человеку... И что будет в России, скажем, лет через десять?

 


– Рай.

 

– ?!


– Рай, по сравнению с тем, что будет происходить в Европе и Америке. Там будет климатический коллапс. А у нас и так настолько плохая погода, что хуже уже быть просто не может! А если говорить серьезно, я очень позитивно отношусь к процессам, которые происходят в России сегодня. Не могу сказать, чтобы я был от них в восторге, но в восторге от политики вообще быть нельзя.

 

– Знаете, а ведь в вашем «Дяде Ване» герои фактически обсуждают те же самые вопросы, переживают из-за тех же самых проблем и испытывают ту же самую боль из-за происходящего вокруг, что и мы с вами...

 


– Так ведь любой крупный автор, и уж тем более Чехов, – это целый мир. Причем мир в определенном смысле одинаковый. Конгломерат одних и тех же мыслей, страстей, характеров. У него люди обедают, пьют чай, ведут вроде бы мало значимые разговоры, а в это время рушатся судьбы. Другие авторы, чтобы показать крушение судьбы, ввели бы Событие, а он – нет. Он просто знает, что с зеленого дерева облетит желтая листва, потому что эти люди скучно и пошло живут. Но при этом он их любит. И в этом его сила...

 

– Разве можно не любить талантливого человека, который на твоих глазах погибает от окружающей его пошлости?

 


– Одну секундочку, нет! Талантливого действительно любить легко. А вы, извините меня, попробуйте-ка полюбить посредственность! Многие об этом не задумываются, но для меня самым важным оказалось ответить на вопрос: а так ли уж талантлив дядя Ваня, чтобы требовать для себя другого места в жизни? Действительно ли он мог быть Шопенгауэром или Достоевским?

 

– М-да... Нас со школьной скамьи приучили к совершенно другому прочтению «Дяди Вани». Вы думаете, многие примут вашу, так сказать, «неканоническую» трактовку?

 

– Да что значит – примут, не примут? Чехов замечательно сказал, что на одного умного приходится тысяча глупых, и эта тысяча всегда заглушает. Ну так что прикажете делать? Не работать над теми постановками и фильмами, которые мне интересны? Так ведь это и есть мое дело – снимать и ставить то, что одни смотрят и хвалят, а другие – ругают.

 

И вам безразлично, что напишут о вас, допустим, через двадцать, пятьдесят или сто лет?


 
– Я, честно говоря, об этом думал довольно много. И однажды понял: никто не знает, что произойдет завтра. Мы кого-то любим, потом в нем вдруг разочаровываемся, потом начинаем его презирать и неожиданно для самих себя с ним миримся. И когда мы правы? Да всегда! Вот это, наверное, и есть главное...

Александр Бородянский Андрей Тарковский искусство BBC кино кинематограф классическая музыка композитор демократия Дмитрий Быков документальный фильм Единая Россия выборы творческий вечер Евгений Миронов художественный фильм Фильм Глянец Hello история Голливуд Дом дураков индивидуальная ответственность Италия знание Meduza деньги Москва музыкант дворяне Оскар личная ответственность Петр Кончаловский пианист политика проект Сноб Pussy Riot ответственность Поезд-беглец Сергей Рахманинов общество государство Святослав Рихтер Дядя Ваня деревня Владимир Путин Владимир Софроницкий Запад женщины Ёрник авангард Азербайджан АиФ Александр Домогаров Алексей Навальный Америка Анатолий Чубайс Андрей Звягинцев Андрей Зубов Андрей Смирнов Анна Политковская анонимная ответственность Антон Павлович Чехов Антон Чехов Арт-Парк Белая сирень Белая Студия Ближний круг Болотная площадь Большая опера Борис Березовский Борис Ельцин Брейвик Бремя власти буржуазия Быков Венецианский кинофестиваль Венеция вера Вечерний Ургант видео Виктор Ерофеев Владас Багдонас Владимир Ашкенази Владимир Меньшов Владимир Соловьев власть Возвращение Возлюбленные Марии Война и мир воровство воспоминания Вторая мировая война гастарбайтеры гастроли Гейдар Алиев Грех Дарья Златопольская Дворянское гнездо демографический кризис Джеймс Уотсон дискуссия Дмитрий Кончаловский Дмитрий Медведев Дождь Дуэт для солиста Евгений Онегин Европа журнал земля Ингмар Бергман Индустрия кино интервью интернет Ирина Купченко Ирина Прохорова История Аси Клячиной Казань Калифорния Калуга КиноСоюз Китай Клинтон коммерция консерватория Константин Эрнст конфликт Кончаловский коррупция Кремль крестьяне крестьянское сознание Кристофер Пламмер критика Кулинарная Студия Julia Vysotskaya культура Ла Скала Лев зимой Лев Толстой лекция Ленин Леонид Млечин Ли Куан Ю Лондон Людмила Гурченко Макс фон Сюдов мальчик и голубь менталитет Микеланджело Михаил Андронов Михаил Прохоров Монстр музыка мэр народ национальное кино национальный герой Неаполь нетерпимость Ника Никита Михалков Николина Гора новое время образование Одиссей Олимпиада опера памятник Первый учитель Петр I Петр Первый Пиковая дама Питер Брук политические дебаты Последнее воскресение правительство православие президент премия премия Ника премьера произведения искусства Пугачева радио Рай РВИО религия ретроспектива Рига Роберт Макки Родина Роман Абрамович Романс о влюбленных Россия Россия 1 РПЦ русская служба BBC русские русский народ Самойлова Санкт-Петербург Сапсан Сахалин свобода Сезанн семья семья Михалковых Сергей Магнитский Сергей Михалков Сергей Собянин Сибириада Сильвестр Сталлоне Сингапур смертная казнь социальная ответственность спектакль спорт средневековое сознание Средневековье СССР Сталин сценарий сценарист Сцены из супрежеской жизни США Таджикистан Танго и Кэш ТАСС творческая встреча театр театр Моссовета телевидение телеканал терпимость к инакомыслию Тимур Бекмамбетов Три сестры Тряпицын Украина Укрощение строптивой улицы усадьбы фашизм феодализм фестиваль фонд Петра Кончаловского футбол цензура церковь цивилизация Чайка человеческие ценности Чехов Чечня Шекспир Ширли Маклейн Щелкунчик Щелкунчик и крысиный король Эхо Эхо Москвы юбилей ювенальная юстиция Юлия Высоцкая Юрий Лужков Юрий Нагибин