«Кончаловскому дано умение передавать чувство ужаса, он доверяет жизни вне любого контроля, сталкивает преступление и тиранию, погружает мир в крайности. Его картина обладает зловещей, накатывающей волной жизненной силой подобно стремительному, отчаянному бегу раненного человека.
«Поезд беглецов» выглядит вполне американским фильмом, где ностальгия по России прорывается, пожалуй, лишь в суровых пейзажах Аляски, напоминающих сибирские просторы. История, начавшись как натуралистическая зарисовка тюремного быта, скоро переходит на рельсы «фильма-катастрофы», где обаятельные интеллектуалы, вооруженные сверхсовременной компьютерной техникой управления железными дорогами, не в силах остановить стремительно несущийся неуправляемый состав с беглецами — мрачным рецидивистом (Джон Войт) и молоденьким парнишкой - «салагой», отбывавшим первый срок (Эрик Робертс). Подобные вещи американцы (да и не только они!) за последние два десятилетия научились снимать лихо и с технической точки зрения безукоризненно. Давно ушли в прошлое рирпроекции. Комбинированные съемки сведены к разумному минимуму и выполняются филигранно. В основном все снимается «без дураков», живьем, безотказно заставляя зрителей замирать от страха и переживать за судьбу героев, то и дело балансирующих на грани жизни и смерти. Успешно справившись с такого рода профессиональными проблемами, А. Кончаловский стремился к органичному сочетанию зрелищных эпизодов со сценами психологического плана, свойственными больше европейскому кино. Как иронично заметил французский критик Жан Руа, «поезд этой истории не избежал ударов, но выдающийся кинематографист прибивается еще под маской служащего фирмы «Кэннон». Быть может, подобно тому, как сквозь волчий оскал осатаневшего и мрачного героя Джона Войта пробивается человек, способный на самопожертвование ради жизни других... Как бы там ни было, но Андрей Кончаловский доказал в «Поезде беглецов», что он умеет ставить фильмы коммерческого потенциала ничуть не хуже, чем, к примеру, Р. Олдрич и Дж. Ли Томпсон. А годом позже — в «Дуэте для солистки» (1986) — умелой стилизации под «позднего Бергмана» — он продемонстрировал качества прямо противоположные: психологическую - интимность, камерность, изначально рассчитанные на узкий круг ценителей. Затем были «Скромные люди» (1987) и комедия «Гомер и Эдди» (1988), имевшие фестивальный успех и отмеченные в прессе. Однако, самым лучшим фильмом в американской серии А.Кончаловского, вероятно, стали «Любовники Марии» (1984) — тонкая экранизация прозы А. Платонова с участием А. Кински и Дж. Сэвиджа...»
«Воплощение трех главных ролей незабываемо. Актеры доходят до самого дна душ своих героев. Фильм может быть прочитан разными путями - как бегство от тоталитаризма, как человеческая битва с мелочностью сковывающих обстоятельств на потерявшем управление поезде, просто как фильм про поезд, призванный ужасать».
