Eng
Интервью / Кремль

Интервью для газеты "Московский Комсомолец"

18 июля 2006 г., Газета «Московский комсомолец»

Тема: Власть и телевидение.

Понимаю вас, товарищи дорогие: дикая жара, мозги плавятся. Но прошу: соберитесь, чай, не все время же вам развлекаться. Разговор о ТВ на этот раз пойдет серьезный. Разговор с Андреем Кончаловским. Его высказывания могут показаться противоречивыми, могут обидеть вас. Но он заслужил на это право. Потому что Кончаловский — человек думающий. И ему небезразлична судьба его Родины.

- Андрей Сергеевич, для чего сейчас людям вообще нужно телевидение?

- Телевидение — это стена, отделяющая людей от мира. На этой стене появляются изображения, создающие у нас иллюзию, что мы хотим это смотреть. На самом деле эту картинку навязывают всемирные корпорации. Но человек не может жить без пищи для глаз, хотя 80% потока информации, которую он воспринимает, абсолютно бессмысленны.

— Но некоторые телеруководители говорят, что телевидение не более чем утюг, который включают и выключают для мелких надобностей. Вы считаете ТВ средством манипуляции в руках власти?

— Безусловно, элемент манипуляции есть. Любая реклама — это манипуляция. Но телевидение могло бы быть колоссальным источником образования, влияния, воздействия в России. А таковым совсем не является.

— Кто, по-вашему, манипулирует ТВ прежде всего: власть политическая или коммерческая?

— Сегодня политическая власть в мире не слишком велика — власть политики заменяют транснациональные компании, которые вмешиваются в международные дела и могут диктовать государствам, какую политику проводить. Достаточно какой-нибудь международной компании выдернуть штепсель, как в стране начнется забастовка и рухнет правительство. Но здесь я имею в виду не Россию. Россия как раз не захвачена этим.

— Но разве Россия не является частью глобального мира?

— К счастью, пока не является, и, я надеюсь, еще долго являться не будет. Но ведь происходит конвергенция, много русского капитала идет на Запад. Вот сейчас мы хотим купить сталь на Западе — и правильно делаем. А значит, мы пустим их к себе, и таким образом капитал станет более важным, чем политика.

— Неужели для вас чисто кремлевское влияние на наше ТВ лучше, чем воздействие мировых транснациональных корпораций?

— Я считаю, что деньги без культуры страшнее, чем культура без денег. В России пока очень низкая общая культура. Русский человек с этой культурой, приобретая большое количество денег, становится разрушителем и самого себя, и окружающей среды.

— Ну, а как же насчет сверхвлияния государства на телевидение?

— Я-то считаю совсем по-другому. К сожалению, Кремль не вмешивается в телевизионный процесс. Он влияет лишь в той степени, чтобы не дать развиться антиправительственной кампании, и не позволяет серьезной критики в свой адрес. А в остальном — делайте что хотите.

— А вы считаете, что Кремль через ТВ должен насаждать культуру?

— Я думаю, что Кремль мог бы использовать телевидение для внедрения в народ новых ценностей. Раньше главным агитпропом любого правительства в России была церковь. Но сегодня церковь не значит столько, сколько ТВ. И если на церковной службе нужно стоять и слушать, то тут тебе вливают все в уши. Поэтому с помощью ТВ можно проводить любую политику. Нужно реформировать национальное сознание, потому что любое движение вперед в России невозможно без такой реформы. Этого не понимали ни Петр, ни Павел. Они знали только, что все нужно запретить и бороды побрить.

— Но ведь и вы с этим согласны, и вы все время говорите, что по-другому народ в России не понимает?

— У царей-реформаторов не получилось, потому что они не были социологами-марксистами. Не большевиками, а именно марксистами. Марксистская концепция была такова: Россия не созрела для движения вперед, и не только для капитализма, но и для социализма. В этом Маркс был прав. Нельзя скидывать со счетов русскую ментальность. У русского человека нет чувства эгоизма, а значит, чувства ответственности. А так как у русского человека нет чувства ответственности, то разговор с ним может быть только один: вдарил палкой ему по голове, и он присел. Государство в России всегда играло и будет играть ведущую роль. А национал-фашисты, которые у нас сейчас проявляются, не опасны, потому что в любой момент их можно убрать.

— Но вам не кажется, что именно наше ТВ запустило страшилку про русский фашизм, чтобы на этом фоне пропиарить нынешнюю власть, которая и спасет нас от скинхедов?

 

— Русский человек вообще любит обо...рать себя. Вы где-нибудь видели американца или англичанина, чтобы он ругал самого себя? Нет этого. Но если кто-то другой ругает русского человека, он обязательно будет обижаться. Сегодня Россия вышла на мировую сцену. С ней начали считаться. Она стала раздражать. Американцы сразу всполошились. Сейчас они пишут в своих газетах: смотрите, кто вернулся. А за 20 лет перестройки Россию никто за страну не считал. Запад хотел бы иметь очень слабую Россию. С этой точки зрения, говоря объективно, Путин просто собрал на ходу распадающийся самолет.

— Это не вы писали Путину президентское послание? Говорите как по писаному.

— Я просто говорю то, что думаю. У нас ведь если ругаешь правительство и президента, то, значит, ты замечательный человек. А если хвалишь — значит, продался. А это потому, что в России всегда интеллигенция строилась на отщепенстве. А я не считаю себя интеллигентом, я считаю себя интеллектуалом. Вот Толстой, Пушкин, Достоевский иногда хвалили царя за очень многие вещи. За это их не терпела интеллигенция типа Белинского и Огарева.

— Но вот интеллигенция говорит, что ТВ должно помогать воспитывать гражданское общество в России. А вы же всегда твердили, что к гражданскому обществу Россия абсолютно не готова.

— Конечно, не готова. Интеллигенция думает, что воспитать народ можно сверху. По сути, это и есть большевизм.

— Но вы только что говорили то же самое.

— Воспитать сверху — это значит политикой изменить культуру. А это невозможно. Зато культура меняет политику. Для того чтобы в этой стране создать новую этику, нужны массовые удары снизу. А политические дискуссии по ТВ не воспитывают гражданское общество. Люди не понимают этого, они говорят: собрались в «ящике» пять евреев и все ругают. Мне нужна свобода слова, а спросите большинство людей: им это нужно? Они скажут: нет. Как не очень им нужна и свобода торговли, даже труд им не очень нужен. В этом весь ужас. Раскачать эту темную массу очень сложно.

— По-вашему, телевидение должно стать новой церковью?

— Телевидение не единственное средство для этого. Но оно же и прекрасный способ засорить мозги окончательно. У нашего правительства как раз и не хватает культуры для того, чтобы оно поняло, что нельзя просто давать возможность телевидению зашибать «бабки». Надо собирать на ТВ умных людей, и чтобы они анализировали, в чем причина наших проблем.

— Не является ли тот пришибленный юмор, который нам показывают на экране, стратегией власти, чтобы превратить народ в ребенка, который будет голосовать так, как ему внушают?

— Народ и так пойдет голосовать, потому что Путину он верит и любит его. На ТВ есть одна стратегия — зарабатывать «бабки».

— А если у Кремля не будет контроля над телевидением, то не будет и власти над народом, который его смотрит?

— У Кремля нет контроля над телевидением, к сожалению, а может быть, и к счастью. Но, к несчастью, у Кремля сегодня нет идеологии. Я бы хотел, чтобы Кремль имел контроль над ТВ, но не для того, чтобы зажимать рот, а для того, чтобы заставить телевидение работать над одной главнейшей темой — реформой национального сознания, которое все еще живет в XVI веке.

— А разве не вы говорили, что взятка — это наша национальная идея?

— В том-то все и дело. Но я не говорил, что это хорошо.

— Власть манипулирует людьми через ТВ, чтобы просто остаться наверху?

— Ей ничего не стоит оставаться наверху и без ТВ. К тому же любая власть хочет того же самого. Я не знаю ни одной власти, которая хотела бы сбежать. Но я предпочитаю, чтобы в этой власти сидели чекисты, которые, может быть, тоже берут взятки, но хотя бы не бесстыдно, чем вернуться в ельцинские времена, когда у нас государство просто разваливалось. Россия должна жить в подмороженном состоянии, а как только начинаете ее размораживать, она стекает со стола. По-моему, это Струве сказал. Но я, слава Богу, не могу решить эти проблемы, потому что не в Кремле сижу. А вот Путин для этого там и сидит, и я не думаю, что это очень приятное место. Я вообще не завидую членам правительства, если только они не живут там для того, чтобы набить себе карманы.

— А вы как думаете, они там сидят для того, чтобы себе карманы набивать?

— Я знаю одного человека, который при Ельцине был большим начальником, не буду называть его фамилию, он сказал: «Мое положение очень опасно, я боюсь, что меня убьют, потому что я не беру взятки».

— А если бы вас назначили гендиректором госканала, вы бы пошли?

— Ни за что в жизни. Это героическая должность. Там нужно работать с шести утра до шести утра. Я так не смогу.

Александр Мельман.

Александр Бородянский Андрей Тарковский искусство BBC кино кинематограф классическая музыка композитор демократия Дмитрий Быков документальный фильм Единая Россия выборы творческий вечер Евгений Миронов художественный фильм Фильм Глянец Hello история Голливуд Дом дураков индивидуальная ответственность Италия знание Meduza деньги Москва музыкант дворяне Оскар личная ответственность Петр Кончаловский пианист политика проект Сноб Pussy Riot ответственность Поезд-беглец Сергей Рахманинов общество государство Святослав Рихтер Дядя Ваня деревня Владимир Путин Владимир Софроницкий Запад женщины Ёрник авангард Азербайджан АиФ Александр Домогаров Алексей Навальный Америка Анатолий Чубайс Андрей Звягинцев Андрей Зубов Андрей Смирнов Анна Политковская анонимная ответственность Антон Павлович Чехов Антон Чехов Арт-Парк Белая сирень Белая Студия Ближний круг Болотная площадь Большая опера Борис Березовский Борис Ельцин Брейвик Бремя власти буржуазия Быков Венецианский кинофестиваль Венеция вера Вечерний Ургант видео Виктор Ерофеев Владас Багдонас Владимир Ашкенази Владимир Меньшов Владимир Соловьев власть Возвращение Возлюбленные Марии Война и мир воровство воспоминания Вторая мировая война гастарбайтеры гастроли Гейдар Алиев Грех Дарья Златопольская Дворянское гнездо демографический кризис Джеймс Уотсон дискуссия Дмитрий Кончаловский Дмитрий Медведев Дождь Дуэт для солиста Евгений Онегин Европа журнал земля Ингмар Бергман Индустрия кино интервью интернет Ирина Купченко Ирина Прохорова История Аси Клячиной Казань Калифорния КиноСоюз Китай Клинтон коммерция консерватория Константин Эрнст конфликт Кончаловский коррупция Кремль крестьяне крестьянское сознание Кристофер Пламмер критика Кулинарная Студия Julia Vysotskaya культура Ла Скала Лев зимой Лев Толстой лекция Ленин Леонид Млечин Ли Куан Ю Лондон Людмила Гурченко Макс фон Сюдов мальчик и голубь менталитет Микеланджело Михаил Андронов Михаил Прохоров Монстр музыка мэр народ национальное кино национальный герой Неаполь нетерпимость Ника Никита Михалков Николина Гора новое время образование Одиссей Олимпиада опера Первый учитель Петр I Петр Первый Пиковая дама Питер Брук политические дебаты Последнее воскресение правительство православие президент премия премия Ника произведения искусства Пугачева радио Рай религия ретроспектива Рига Роберт Макки Родина Роман Абрамович Романс о влюбленных Россия Россия 1 РПЦ русская служба BBC русские русский народ Самойлова Санкт-Петербург Сапсан Сахалин свобода Сезанн семья семья Михалковых Сергей Магнитский Сергей Михалков Сергей Собянин Сибириада Сильвестр Сталлоне Сингапур смертная казнь социальная ответственность спектакль спорт средневековое сознание Средневековье СССР Сталин сценарий сценарист США Таджикистан Танго и Кэш ТАСС творческая встреча театр театр Моссовета телевидение телеканал терпимость к инакомыслию Тимур Бекмамбетов Три сестры Тряпицын Украина Укрощение строптивой улицы усадьбы фашизм феодализм фестиваль фонд Петра Кончаловского футбол цензура церковь цивилизация Чайка человеческие ценности Чехов Чечня Шекспир Ширли Маклейн Щелкунчик Щелкунчик и крысиный король Эхо Эхо Москвы юбилей ювенальная юстиция Юлия Высоцкая Юрий Лужков Юрий Нагибин